Я несусь на второй этаж, обхожу все лавки, спичек не продают, ночь, тоска, рейс через три часа и милиционер смотрит подозрительно. Такая же кроличья шапка на голове, только серая, а не коричневая.

Я прыгаю по ступенькам, огромные чемоданы бьют по коленям, какие-то толстые тетки лежат на креслах, не в силах подняться к своему рейсу. Огромный, сонный город, что ему до меня.

Hегде прикурить!

Рядом гостиница, там никогда нет мест, и там никогда нет спичек.

У меня в пакете пластинка, на обложке нарисован монстр.

Если милиционер настигнет меня, то отберет у меня пластинку с монстром, а без нее я не поеду домой.

Огромный человек вываливает из дверей аэровокзала.

Он ставит квадратный чемодан на асфальт и, булькая огромным пузом, вытаскивает из недр организма зажигалку...

Он сейчас подожжет свою бороду, я знаю, это Карабас Барабас, а в чемодане у него куклы... Милиционер высматривает через стеклянные двери.

Барабас глядит на насекомое, которое хочет курить, а потом равнодушно щелкает зажигалкой.

- Отдай ключик, - воет стылый ветер под ушами трусливого кролика.

Я убегаю за гостиницу, успев крикнуть "спасибо".

Чуть позже, сдав чемодан с пластинкой в багаж, я ничего не боюсь. Милиционер подходит, спрашивает билет, документы.

Потом советует: "если что", обращаться "в ту дверь с табличкой". Уходит, держа руку на рукояти отобранного у Барабаса хлыста.

Истинный героизм.

Hикому не нужны кролики, всем нужны монстры.

Поезд приближается. Фонарь светит прямо и ярко.

Медленно.

Дежурная показывает на вагон, она знает: прицепной из Питера в самом конце состава.

Я, заискивающе, снизу вверх, смотрю на гордый бюст проводника. Лязгнув, бюст отъезжает в сторону.

Человек в шляпе.

Он смотрит вниз, осторожно спускаясь на низенький перрон. Тащит что-то огромное, баул, нет, тюк. Hа ремне, через плечо, огромная подзорная труба, самая настоящая.