- Hу ... (Ага, вот бинт. А йод?) - Лада умерла.

- Хорошо, (Вот и Йод). Что???

"Дзынь" - пузырек йода выскользнул из моих рук, шлепнулся о белый кафельный пол ванной и разлетелся вдребезги, впустив гигантскую амебу темно-коричневого цвета, ощерившуюся острыми лучами, Мелкие осколки пузырька засверкали в каштановой лужице. (Бриллианты в пыли - почему-то всплыла у меня в памяти неизвестно где услышанная фраза).

- Врачи говорят - чего-то там с сердцем... Вроженный порок, понимаешь, - голос Витьки стал еще более виноватым, - вчера вечером забрали. Прямо из дома. Дверь была открыта. Соседка зашла, а она там... Уже мертвая. Я только приехал - мне Таська и рассказывает. Я сразу - тебе ... Правильно, а?

- Правильно ... - пробормотал я, продолжая глядеть на лужицу йода.- Правильно, - А перед глазами плыла ее уютная полутемная комната, огромная кровать, всегда застланная белоснежным чистым бельем, в которой мы ... О, Господи!

- Сережа, ты живой, а? - мялся Витька на другом конце провода. Сквозь шум доносились отдаленные всхлипы. Hаверное, плакала Тася,

- Hу, что, Сережа?! - В дверях ванной появилась Марина, уже успевшая снять перчатки, держа на руках довольно улыбающегося Пашку, измазанного собственной кровью, тычущего мне под нос порезанный палец:

- Папа, боляка. Вава!

- Витя, я потом тебе позвоню, - сказал я в трубку и дал отбой

- Сережа, что случилось? У тебя такие глаза ... спросила Мари на, пересаживая Пашку на одну руку, другой вытаскивая у меня из вспотевшего кулака упаковку бинта. - Йод разбил ...

- Какие у меня глаза? - ни с тог ни с сего рявкнул я на нее и прошел из ванны на кухню, продолжая сжимать телефонную трубку. Пашка широко раскрыл глаза и удивленно посмотрел на меня. Он редко видел меня злым и лишь иногда рассерженным. Входя на кухню, я услышал, как он спрашивает мать:

- Мама, папа злой, да? Папа злой?