Метрах в пяти впереди нее шел мужчина, глядя себе под ноги и заложив руки за спину.

- Может, она евоная. - робко спросил Мишка, кивком указывая на мужчину.

- Угу, это заезжий дрессировщик вывел подышать свежим воздухом своего питомца. Без поводка и намордника.

И в самом деле, мужчина, похоже, и не подозревал о том, кто неторопливо трусит в нескольких метрах у него за спиной.

И только сейчас я заметил одну странность. Никто кроме нас не обращал внимания на львицу. Не было ни удивленных криков, ни вполне уместной паники. Все шло своим чередом, люди продолжали прогуливаться, спокойно сидели на скамейках, переговаривались друг с другом. Бредовость ситуации, казалось, никого не удивляла.

То же заметили и остальные.

- Почему они никак не реагируют? - Спросил Мишка, ошарашенно оглядываясь.

- Им нет до нее дела. - Пожал плечами Серега. - А ей, похоже, нет дела до нас.

Хотя на улице и было тепло, меня продрал озноб. Было довольно странно ощущать себя единственными зрячими в толпе слепых.

Но это было не совсем так. Другие люди тоже, по-видимому, замечали львицу, по-крайней мере, чувствовали, что происходит что-то не то.

Она шла мимо летнего кафе на открытом воздухе, и на минуту за столиками воцарилось неловкое молчание. Посетители со смущением ковырялись в тарелках, стараясь не смотреть ни на своих спутников, ни на окружающих, не понимая, чем же вызвана эта странная пауза. Бармен, может быть в первый раз за весь день, вдруг принялся усердно протирать стаканы, то и дело поглядывая сквозь мутное стекло на неполную, словно надкушенную, луну. Казалось, даже музыка, льющаяся из плохонькой стереосистемы, стала тише. И только когда львица скрылась за поворотом, раздались неуверенные смешки и покашливания, послышались негромкие отрывистые фразы, люди пытались вновь нащупать нить неожиданно оборвавшихся разговоров, а молодая пара за крайним столиком снова принялась самозабвенно целоваться, совсем позабыв о раскисшем мороженном, на столике перед ними...