Казалось, они нарочно старались не обращать на нее внимание, словно на что-то постыдное, на что не стоит смотреть.

- Может, это, делать что-то надо? - не унимался Мишка.

Мы посмотрели на него, как на больного, нуждающегося в особом уходе.

- Дай ему жетон. Пусть позвонит куда надо, скажет, что по парку бродит львица. Мешает отдыхающим.

Мишка замолчал, потупившись.

А львица тем временем уже удалялась прочь. Я зачарованно смотрел на нее, пытаясь представить, откуда она могла здесь взяться. Сбеги она из зоопарка или цирка - весь город бы уже на ушах стоял, а тут - ничего. И уж совсем невозможно было представить, почему, отощав до такой степени, она не бросалась на людей, а мирно трусила мимо, не обращая на них никакого внимания, словно позабыв о том, что она - грозный хищник, что она как-никак царица зверей.

Жалкая она была какая-то, как побитая собака. Смотреть на нее было почему-то неловко, словно на неприкрытую наготу пожилой женщины.

Реальность дала трещину и извергла на свет Божий чудо. Потрепанное, помоечное чудо, как насмешка. Робко, холостым беззвучным выстрелом шла она мимо умолкающих, отворачивающихся, упорно старающихся делать вид, что ничего необычного не происходит, людей. Мне даже почудилось, что она с тоской вглядывается во встречные лица, хотя это вряд ли было так. Может, она кого-то искала, но этим кем-то не был никто из нас - хотя бы в этом Серега был прав. Может быть, тот, кого она искала, вообще не существовал.

Сами еще не понимая, зачем, мы медленно двинулись вслед за ней.

- Мама, мама, смотри - львица! - удивленно вскрикнула девочка лет пяти, тыча пальчиком в направлении удаляющейся тени.

- Ну что ты, маленькая. Это просто большая собака. Львы, они в Африке водятся... Иди сюда, нам уже пора домой.

Но львица, наверное, не знала, что должна водиться в Африке, а может, ей было плевать, и потому она просто пошла дальше, одной ей ведомой дорогой. В какой-то момент она свернула с дорожки и пропала в кустах. Мы остановились. Идти за ней в кусты никто не решался.