А чего стоят мольбы о даровании победы оружию доблестных воинов данной религии или данной страны, и скорейшему поражению полчищ супостата (живущего, как правило, неподалёку и часто исповедующего ту же или почти ту же религию)? Не стоит и говорить, что с другой стороны принимаются те же действия и возносятся аналогичные молитвы. Народу предлагаются заверения, что Бог на их стороне. (Мне кажется мерзостью путать Бога в такие дела, хотя ветхозаветный YHVH (Яхве или Иегова) вроде бы этим охотно занимался).

Роль священников всех конфессий в Первую мировую войну прекрасно описал Ярослав Гашек на примере католического военного священника оберфельдкурата Отто Каца. А как вам нравится выражение времён первой мировой войны: «христолюбивое православное воинство». При этом умалчивается, что половину этого «православного» воинства составляли «христолюбивые» мусульмане из Кавказа, Средней Азии, Татарии и Башкирии, тувинские буддисты, язычники из Якутии, атеисты, всякая наволочь и вообще все, кого удалось забрить. Для справедливости замечу, что так (а порой и хуже) делали все конфессии, обслуживающие государственные интересы.

Или возьмите надпись на ремне у немцев во время Второй мировой войны: «Gott mit uns» — «С нами Бог». Какой Бог? Бог войны? Бог убийства и садизма? Бог Освенцима и Бухенвальда? Такие вот «боголюбивые солдаты рейха» (неизвестно какой конфессии) убили моего старшего брата в далёком 1942 году. Ему не было и двух лет. Немцам тогда нужна была кровь для раненых, и они решили эту проблему просто: наловили по лесам гражданского населения, отобрали детей, высосали из них кровь, трупики побросали в кучу, мужчин убили, а женщин отправили в концлагерь. По дороге трое женщин бежали, проломив пол. Им уже было неинтересно жить и не страшно умереть. Они и выжили. Те, кто хотел выжить, погибли в концлагере. На войне почему-то в первую очередь погибают те, кто всеми силами стремится выжить.