— Удобно, — согласился Трэш. — То, что случилось с Броком, заставило всех задуматься. Но Брок пробыл здесь месяц, прежде чем с ним это произошло. Достаточно времени, чтобы приехать откуда-то и попытаться вышибить из него мозги. Но вы поставили все точки над «i», Геррик.

Я кивнул:

— Я получил письмо сегодня утром и приехал сюда днем. Пять часов спустя кто-то пытается запугать меня. Времени, чтобы откуда-то приехать, просто нет. Мы с Эдом сделали для вас одну вещь. Мы дали вашему убийце адрес — Нью-Маверик.

Улыбка Трэша казалась приклеенной.

— Да, именно так, — сказал он. Он резко поднялся. — Мой бармен сигналит мне. Кто-то хочет расплатиться чеком или взять в долг. Ты будешь здесь в безопасности, куколка, — сказал он Пенни. — Мы с Герриком позаботимся об этом, правда, Геррик?

Я заметил, что Пенни слегка поежилась, когда Трэш ушел.

— Это такое… такое гадкое чувство, — проговорила она. — Кто бы это ни был, он может сейчас сидеть в баре и наблюдать за нами. И я не в силах защитить отца от типов вроде Ларри. Может, он и вправду был любитель щипать девочек за попки.

Я взглянул на портрет над баром.

— Он не похож на человека, который довольствовался суррогатами, — возразил я.

— Спасибо за эти слова, Дэйв, — сказала она. Потом глубоко вздохнула, и ее пальцы, внезапно похолодевшие, сомкнулись на моем запястье. — Вот идет Лора. Не уходите, Дэйв.

Двое людей решительно пробирались к нашему столику. Лора Фэннинг, которая, как я понял, воспитала Пенни, — дочь Роджера Марча, — шла первой. За ней тащился высокий мужчина в помятом вельветовом костюме и клетчатой спортивной рубашке, без галстука. У него была неопрятная черная борода и усы. Крупный лохматый пес, который выглядел комично в больших роговых очках.

Я перевел взгляд на женщину. Ей должно было быть слегка за сорок, судя по тому, что я о ней знал. Двадцать лет назад она, наверное, была ослепительно хороша. Она и до сих пор оставалась красавицей, но излишне худой от сидения на диете, жесткой и чересчур броской. Слишком много косметики; вырез набивного платья немножко великоват; темно-рыжие волосы слишком очевидно подкрашены. Мне вспомнились полные горечи слова Макса Гарви: «С тех пор как ей стукнуло шестнадцать, она спит со всеми в округе». Не услышав этого, я бы удивился, почему Лора кажется такой хищной и голодной.