- Если это была настоящая литература, она всегда почти была хотя бы с подтекстом свободного мышления. Преимущественно это была фантастика - за ней не так приглядывали.

- Поэтому вы ее так любите?

- Нет, не только поэтому, фантастика дает много простора мысли. Но вот некоторые романы Стругацких явно содержали в себе вызов эпохе застоя и печатались с трудом, их теснили, но все-таки их книги выходили. Такие, как "Обитаемый остров" и "Улитка на склоне". "Улитку" я считаю гениальным, лучшим произведением этих лет вообще. Кстати, целиком она так и не была напечатана. Части книги разбросаны по разным журналам и альманахам.

- В то время, когда мы ждали новых книг от Стругацких, ваши читатели ждали книг от вас. Но, как известно, у нас богословских авторских книг не печатают.

- В марте этого года как раз исполнилось 30 лет со времени появления моей первой статьи в "Журнале Московской Патриархии". Их потом было опубликовано несколько десятков. Одновременно я писал книги для друзей и прихожан. Имени своего я не ставил, поскольку мои читатели сами знали, кто автор. Конечно, увидеть света они не могли - распространялись в самиздате. А в 1968 году неожиданно для меня в Бельгии вышла моя книга "Сын человеческий" - о жизни и личности Христа. Издатели из центра Восточного христианства снабдили ее псевдонимом, то же произошло с другими книгами. Лишь потом они стали выходить под моим именем.

- Отец Александр, за границей все это время печатали русских богословов, в основном умерших, из здравствующих - только вас и Дудко. Извините за любопытство, но оно естественно, - а гонорары за богословские книги выплачивают?

- Русские издания там безгонорарные. Я им благодарен уже за то, что не платил за краску и за бумагу.

Русских религиозных философов знают во всем мире. Двадцатый век ими гордится. Только у нас они до последнего времени были неведомые существа. И это неудивительно. Церковная научная мысль у нас была разрушена полностью. Все духовные школы были закрыты, печатные органы ликвидированы. Все богословы либо погибли, либо лишились Отечества. Православному богословию это нанесло серьезный удар.