Ученик. Приходится признать, что так.
Учитель. Значит, когда я говорю, что я должен быть любим тобою, то это не так говорится, как если бы я был что-то должен, но в том смысле, что ты должен любить меня. Подобным образом, когда я говорю, что я не должен быть любим тобою, не другое нужно понимать как то, что ты не должен любить меня. Такой же оборот речи есть для «возможности» и «невозможности» (protentia et impotentia),
Ученик. По душе мне то, что ты говоришь, потому что я думаю, что полезно это знать.
Учитель. Правильно думаешь.
Глава IX
(Что) всякое действие обозначает или истинное, или ложное
Но вернемся к истине обозначения, с которой начал я для того, чтобы привести тебя от более знакомого к менее знакомому. Ведь все говорят об истине обозначения, истину же, которая в сущности вещей (in rerum essentia), рассматривают немногие.
Ученик. На пользу было мне то, что ты в таком порядке вел меня.
Учитель.
Посмотрим же, сколь широко простирается истина обозначения. Ибо не только в том, что мы обычно называем знаками, но и во всем остальном, что мы говорим, есть обозначение истинное или ложное. Так как ведь не должно быть сделано кем-нибудь, кроме того, что он должен сделать, то само его действие есть (как бы) высказывающая речь и обозначение того, что он должен это делать; и если впрямь должно делать то, что он делает, он (своим действием) говорит истину, если же не должно — лжет.
Ученик. Хотя, мне кажется, я понимаю, однако, так как я, до сих пор, не слышал (ничего подобного), покажи мне для ясности на примере, о чем ты говоришь.
Учитель. Если бы ты был в месте, где знал бы, что есть целебные травы и смертоносные, но не умел бы их различить, и был бы там некто, в чьем умении различать их ты бы не сомневался бы, и он тебе на вопрос, какие целебны, а какие смертоносны (на словах) сказал бы, что целебные одни, а сам ел бы другие, то чему ты больше поверил бы — слову или делу его?