Стражи волокли ее по улицам. Их крепкие пальцы оставляли синяки на ее красивой коже. Прекрасные длинные волосы, являвшиеся ее гордостью и славой, были растрепаны и закрывали лицо. Она изо всех сил пыталась идти самостоятельно по каменистой дороге. «Куда они меня ведут?» — недоумевала она. Впереди начал вырисовываться святой храм. «Храм? — ее паника возросла. — Почему в храм?»

По дороге она слышала крики проклятий от прохожих. Любопытные домохозяйки и торговцы постепенно присоединялись к этой странной процессии.

«О Господи, — отчаянно молилась Мария, — пожалуйста, помоги, чтобы Марфа и Лазарь не увидели меня сейчас». Нездоровый, безнадежный смех прервал ее рыдания. «Как я могу ожидать, чтобы Святой Израилев услышал молитву такой грязной грешницы, как я? Я зашла так далеко, слишком далеко, чтобы Бог простил меня или услышал мои молитвы».

Когда они свернули на узкую улицу, у Марии перехватило дыхание. Священники подбирали большие камни, всегда лежавшие около зданий, чтобы держать двери открытыми.

«Они собираются побить меня камнями!» — выдохнула она. Небольшая свора натравленных собак следовала по улице за толпой, потявкивая в необычном для раннего утра возбуждении. Мария запаниковала: «Они собираются побить меня камнями до смерти, а потом эти уличные псы сожрут меня, как Иезавель!»

Она не раз слышала эту историю, так как росла в правоверной иудейской семье. Но никогда не представляла себе, что ее судьба будет такой же, как судьба злобной царицы Ахава. Страж, державший ее за правую руку, посмотрел на нее с сочувствием и быстро отвел глаза, сосредоточив свое внимание на том, чтобы половчее пробраться сквозь растущую толпу шумных зевак. Слева от себя она заметила, как владелец магазина подобрал камень. Продавец рыбы справа сделал то же самое. Мысли Марии путались. Она начала еще сильнее дрожать. Дыхание стало прерывистым. Перед глазами плавали темные круги. Она чувствовала, будто находится в каком–то туннеле и вот–вот потеряет сознание.