Приехал лифт, и открылись двери. Тони запрыгнул внутрь и выставил ладонь, останавливая других желающих подняться.

— Полиция. Чрезвычайное происшествие.

Никто не стал с ним спорить. Двери закрылись, Валентайн нажал на кнопку «ПХ». «Акрополь» не принадлежал к тем навороченным заведениям, где без специального ключа на верхний этаж не подняться. Здесь богатые и бедные катались вместе.

Он вышел на этаже пентхауса. И сразу понял, в каком номере живет самоубийца: он сам останавливался в нем два года назад по настоянию Ника.

Дверь оказалась заперта. Валентайн поднял правую ногу, вложил в нее весь свой вес и энергию и пнул дверь над ручкой. Лет тридцать назад он легко мог вышибить дверь одним ударом. Сейчас их потребовалось несколько. Валентайн вошел.

— Не приближайтесь, — закричала женщина с балкона.

Он огляделся, попытался представить, где она стоит, и решил, что прямо за стеной, на которую он смотрел.

— Я не из полиции, — успокоил ее Валентайн.

— Мне плевать, — крикнула она.

Он обыскал гостиную, надеясь найти на чем-нибудь ее имя. Комната была по-прежнему украшена яркими картинами Лероя Наймана и хромированной мебелью, так что набор цветов резал глаз. На журнальном столике ему попалась прощальная записка. В конце стояла подпись: Люси Прайс.

Он вышел в столовую и через раздвижные двери увидел, что женщина сидит на перилах балкона. Она закрыла за собой двери, когда вышла. А это еще один дурной знак.

— Люси Прайс, — обратился Валентайн.

Она резко обернулась. За пятьдесят, итальянка, тонкий нос, высокие скулы и черные проницательные глаза. Не точная копия его жены, но очень похожа.

— Не подходите ко мне! — прокричала она.

Он пересек комнату, открыл двери и высунул голову на улицу.

— Мне нужно с вами поговорить.