Пожалуй, ни в одной другой стране мира мы не сможем обнаружить взаимоуравновешенное сосуществование неистовства боя и мудрой погруженности в тайны своей души. Все это делало бойца ушу испокон веков примером для подражания в Китае. Европейская традиция привычно отождествляла таких людей либо с воинами, «рыцарями без страха и упрека», бесстрашно демонстрирующими свое искусство перед каждым, кто посмеет задеть его честь, либо с ушедшими от мира отшельниками, отбросившими все мирские заботы. Постараемся уйти от навязанного стереотипа. Китайский мастер ушу был велик своей душевной щедростью, силой своего духа. И в то же время он был скромен и незаметен для окружающих. Не случайно мастеров сравнивали с зеркалом. Прохожий, глядя в него, замечает лишь свое отражение и не видит самого зеркала. В то же время зеркало объективно отражает происходящее, само нисколько не изменяясь, вечно оставаясь самим собой. Вероятно, именно поэтому имен лучших мастеров мы не знаем.

Китайская поговорка гласит: «Большая сила побуждает к великой мудрости». Мастер ушу никогда не уходил от мира, но в то же время по своей душевной мощи стоял; выше многих. Такому человеку была чужда показная демонстрация своего мастерства. На турнирах в свободных поединках, называемых лэйтай, сходились в основном умелые кулачные бойцы, хорошо знавшие технику ушу, но не постигшие до конца его внутренних глубин.

Двумя достоинствами должен был обладать благородный муж в Китае — в нем сочетались «военное» (у) и «гражданское» (вэнь) начала. Правителю династий Чжоу Чэн—вану (X в. до н. э.) история приписывает такие слова: «Обладающий гражданскими достоинствами и не обладающий военными не сможет править Поднебесной. Того же, кто обладает военными достоинствами и не обладает гражданскими, народ боится и не испытывает к нему любви. Когда военное и гражданское начала следуют вместе, мощь и добродетель достигают совершенства».