Из глубокой древности пришел принцип, утверждающий, что «военная и гражданская- дороги идут вместе». В конфуцианстве — главенствующей политической и морально-этической доктрине традиционного Китая — считалось, что чиновник обязан не только блестяще знать сочинения древних классиков,, быть хорошим каллиграфом, но и свободно владеть мечом, алебардой, трезубцем. В этой связи широко распространялись рассказы об отце Конфуция, которого^ звали Шулян Хэ. В 650 г. до н. э. Шулян Хэ находился в рядах армии одного из китайских царств Лу, атакующих город Биян. Когда часть атакующих ворвалась в город, противник внезапно опустил ворота, отрезая тем- самым авангард луской армии. В этот критический момент Шулян Хэ сумел на одних предплечьях удержать, тяжелые ворота, сорвав план противника.

Не только чиновники владели ушу, но и сам император — Сын Неба — упражнялся с копьем и мечом. Император в III—IV вв. лично наблюдал за состязаниями воинов и чиновников по борьбе сянпу и цзяоди. Однако в ушу понятия «гражданское» и «военное» приобрели совсем иное содержание. Здесь речь шла о соположении в одном человеке мужества, блестящего владения техникой боя и духа высокой гуманности, тонкого чувствования души другого человека. Не случайно Конфуций называл знание, гуманность и смелость «тремя путями благородного мужа»: «Знающий не сомневается. Гуманный не тревожится. Смелый не боится», — говорил он своим ученикам.

В Китае сформировался особый кодекс «боевой морали» или «боевой добродетели» — удэ. Каждая школа ушу имела особые законы поведения, зафиксированные в письменном виде, которые должны были знать наизусть ученики и никогда не рассказывать о них непосвященным. Кодекс «боевой добродетели» знаменитого Шаолиньского монастыря прежде всего формулировал основную цель занятий ушу, свободную от агрессивности и драчливости: «Основная цель того, кто изучает эту технику, заключается в том, чтобы укрепить тело и дух. Он должен заниматься с рассвета до заката и не может прекращать занятия, как только ему вздумается».