— Тебе, Анодос, никогда не приходилось видеть таких крошечных существ, верно?

Даже в мертвящей полутьме отцовского кабинета её голос странным образом напомнил мне летние сумерки, тростник, колышущийся на берегу реки, и лёгкое дуновение ветерка.

— Не приходилось, — ответил я. — Я и сейчас едва верю своим глазам.

— Ох уж эти люди, всегда они так! Вы никогда ничему не верите с первого раза. И никак не хотите понять, что верить во что–то только потому, что оно повторяется снова и снова, хотя сначала казалось вам невероятным, — ужасно глупо!.. Однако я пришла вовсе не для того, чтобы поучать тебя, а для того, чтобы исполнить твоё желание.

Тут я не удержался и перебил её совершенно нелепым вопросом (о котором, правда, нисколько потом не жалел):

— Как может такое крохотное существо исполнять или не исполнять чужие желания?

— И это вся философия, которой ты успел научиться за двадцать один год? — спросила она. — В форме предмета действительно отражается его сущность, но его размер не имеет абсолютно никакого значения. Ведь всё это так относительно! Должно быть, ваше высокопревосходительство чувствует себя довольно важной персоной, возвышаясь над землёй на добрых шесть футов.

Хотя по сравнению с собственным дядюшкой Ральфом ты кажешься даже маленьким, ведь он выше чуть ли не на целую голову. Но для меня размер значит так мало, что я, так и быть, уступлю твоим суетным предрассудкам.

С этими словами она резво соскочила с секретера на пол, и в тот же миг передо мной предстала высокая изящная женщина с бледным лицом и большими синими глазами. Вьющиеся волосы, явно не знакомые с щипцами, тёмной волной ниспадали до самой талии, и на их фоне её фигура, окутанная белой тканью, казалась ещё чище и прозрачнее.

— Ну вот, теперь ты мне поверишь, — сказала она.

Не помня себя от этой головокружительной красоты и испытывая неудержимое и совершенно неизъяснимое влечение, я протянул к ней руки, но она отпрянула от меня и отступила назад.