Это приводит к поступкам, резко ухудшающим условия судьбы и обостряющим реакцию совести. Тогда блудные дети возвращаются к закону, но блуждания на этом не заканчиваются. Потерявший веру религиозный авторитет вознамеривается их вести не от добра человеческого к добру ангельскому, а от зла человеческого к злу животному. Без такого руководства - в погоне за наибольшим наслаждением - происходит скатывание к злу бесовскому, потому что животность предусматривает путь наименьшего страдания. Как раз здесь вывернутое наизнанку, загноившееся сострадание выступает во всей своей полноте.

"Можно представить себе тот ужас, когда человечество, наконец устроившееся во имя высшей истины, вдруг узнает, что в основу устроения его положен обман, и что сделано это потому, что нет вообще никакой истины, кроме той, что спасаться все-таки нужно и спасаться нечем." Нужно потому, что ничто в этом мире не способно устранить дисгармонию. Нечем же в силу привычки к отождествлению, отсутствия веры. Человек вырывается из-под власти дьявольского пастора, но как тяжкое похмелье, болезненной раздвоенностью тяготит его "синтез самой пламенной жажды религиозного с совершенной неспособностью к нему".

Выдающаяся личность рождает и выдающиеся заблуждения. Гению достаточно минимальной оплошности, чтобы стать злодеем. Светоч мира всегда идет путем узким и скользким. На шаг отступив, на миг поскользнувшись, он наполняет мир такой злобой и похотью, что волосатые морды братьев меньших краснеют от стыда. "Один человек, который жил между нами, но конечно не был похож ни на кого их нас, непостижимым и таинственным образом почувствовал действительное отсутствие Бога и присутствие Другого, и перед тем, как умереть, передал нам ужас своей души, своего одинокого сердца, бессильно бьющегося любовью к тому, кого - нет, бессильно убегающего от того, кто есть. Всю жизнь он проповедовал Бога,...но...человек, у которого действительно нет Бога в душе, тем и страшен, что "приходит с именем Бога на устах"".