- Свободу следует понимать как свободу выбора между путем правильным и неправильным, а не между множеством правильных путей, с точки зрения цели не определенных. Целей по большому счету - две, обусловленных плотью или духом, путей же к каждой из них - множество. Свобода - выбор цели, а не пути. Непредсказуемость, уход от однозначности целеполагания приводит к однозначности принудительной. Допускающий, что кроме Царства Божьего, есть иные обители, или что Оно внутри дифференцировано, творит себе царство искусственное, в котором, как в скорлупе, усугубляется обособленность.

18.

- Бог - не тиран. Он волю свою и пути человеку не навязывает. Не только святой угоден Ему, но и гений, аскетику не практикующий. В этом и свобода выбора. Иначе мы - рабы, а не сыновья.

- Свободу я понимаю в том смысле, что единственно правильная цель должна быть лично осознана и без принуждения избрана, но не в том, что возможно множество правильных целей. Глупо противопоставлять творчество и аскетизм. Последний имеет природу первого, которое в свою очередь, если истинно, сопровождается отречением. Творчество, не родственное аскетизму, родственно греху.

19.

- Окончательный смысл творчества не может быть лишь в спасении от греха, потому как оно - от, а мы хотим творить для.

- Очищение от греха осуществляется для воссоздания истинной природы личности. Отрицая грех, мы утверждаем дух. Это два аспекта одного и того же. Я бы не стал их противопоставлять.

- Человек многогранен. В обнаружении творческого потенциала - другая его сторона, нежели в искуплении.

- Грани бывают у форм. Личность ни в какой из них себя не исчерпывает, она - принцип. Поэтому многогранность промежуточна. Кроме греха, ничто не мешает полноте смысла, окончательное осуществление которого результат искупления. Отворачиваясь от него, ты отворачиваешься и от творчества, так как всякое действие духовно ценно лишь постольку, поскольку внутренне очищает.