20.

- Часто в большей степени истиной и красотой владеют люди менее внутренне совершенные.

- Красота и познание - не цель, а инструмент совершенствования. Но на высших стадиях и ими воссоздается то же внутреннее состояние, что отрабатывает аскет. Несвятость художников или ученых - следствие неполноты их истины и гармонии. Собственно святые же не занимаются этим лишь потому, что здесь не их путь. Они достигли всего иначе. Не состояние сознания существует для красоты и истины, а красота и истина - для состояния сознания. Цель заранее определена, средство же каждый выбирает произвольно.

21.

- У аскетизма нет преимущества перед творчеством. Последнее имеет самостоятельное духовное значение, оно также первично.

- Аскетизм и творчество равны, но оба вторичны, как все динамическое. Первичность - в статике. Ценность средства определяется целью. Реки как творчества, так и аскетизма впадают в Царство Божье, на завершающей стадии все пути к которому сливаются и различия исчезают: они - атрибут низших ступеней. Там, где один путь - создание культурных ценностей, там другой, равноценный ему - мирская нравственность. Достижения здесь несоизмеримы, и откладывается как бы по разным осям, но это лишь следствие среднего уровня обоих. Деятельность же высших мастеров и аскетов происходит на одном поле. Результаты сравнимы и меряются меркой единого совершенства. Хотя внешне они делают разное, в сознании происходит одно и то же. Различия формальны. Никто так не оценит высоту святости, как гений, и никто так не проникнется глубиной гармонии, как святой.

22.

- Спасение от греха носит характер отрицающий, поэтому не может быть окончательным элементом бытия. Завершение судьбы мира и достижение цели следует связать с утверждающим творческим началом.