Человечность всегда промежуточна. Мы как бы подвешены на вертикальной скале между пропастью и вершиной. Найти устойчивое положение можно, или ценой колоссальных усилий покорив вершину, или отпустив руки и долетев до дна. Человечность есть обреченность движению к выходу из человечности - вверх или вниз. Нашедший же самостоятельный смысл собственно в лазании по горе рискует растратить силы и сорваться. Божественная высота человеческого означает его ликвидацию, проявленность божественного - введение ограничений, чей результат аналогичен.

5.

- Некоторые помещают человека исключительно в мир, отгораживая его от Бога, другие, наоборот, все мирское признают чуждым личности, исчерпывая ее Богом. Мне думается, что и то и другое губит индивидуальность.

- Действительно, это два взаимоисключающих взгляда. Я - последователь второго. Утверждение индивидуальности в Боге есть ее освобождение от мира.

- Устранив мир, мы теряем и личность. Надо освободить его от греха. Тогда будет божественный человек.

- Понятие "свобода мира" эклектично, похоже на "сухая влага". Состояние несвободы - это и есть пребывание в мире, характеризующемся множественностью, то есть раздробленностью абсолютного смысла. Личность есть смысл. И ее несвобода вытекает из обособленности, рождающей несовершенство. Устранение несвободы - это восстановление полноты смысла, выход за пределы дифференцирующей массы.

6.

- Человек ни физическим, ни психическим обликом не исчерпывается. Главное в нем - вне природы.

- Без сомнения. Но какова сущность этого сверхприродного состояния?

- Оно есть свободное творчество.

- Творчество - еще не свобода, а путь к свободе, инструмент ее достижения.

- Но в тисках природы нельзя творить!

- Вне природы никакая деятельность невозможна. Там нет движения, а соответственно, и творчества. Действие предполагает преодоление, достигнутая свобода - отсутствие препятствий для совершенства, то есть смысла действия.