- Барахтающийся в природе, вынужден под нее подстраиваться, идти на компромисс. Это и лишает его творческой способности.

- Не соглашусь. Хотя, приспособление к обусловленности и стремление выйти из нее, действительно, начинаются из одной точки, отталкиваются от одной опоры, но это два разнонаправленных действия. Второе - творчество.

7.

- Каждый, живя в мире, своим невольным согласием играть по правилам, навязанным природной необходимостью, платит дань кесарю вместо Бога. Наш религиозный долг - разорвать порочный круг кесарева рабства, победить мир, таким образом преобразив его.

- Посредством мира можно платить как дань кесарю, так Богу. Последнее - как раз основной смысл существования природной необходимости. Если бы в ее рамках не было такой возможности, она бы не существовала. Дань кесарю здесь - лишь неизбежный побочный эффект. Сколь бы не был человек грешен, если для него его наличное состояние не есть окончательное, вектор его жизни имеет вертикальную составляющую. Разница направлений - к Богу или к кесарю - лежит в области целеустановок, а не состояний. Грешник может двигаться к Богу, а более чистый - к кесарю, тогда со временем они поменяются местами. Движение к кесарю характеризуется стремлением найти гармонию в мире, пусть мимолетную, за отсутствием возможности иной.

- Правильно ли по твоему мое соотношение между преображением мира и победой над ним?

- Нет. Преображение предшествует победе. Первое есть средство достижения второго. Ставя целью преображенный мир, мы сохраняем корень надежд в ряду явлений, что не позволяет до конца устранить дисгармонию. Формы совершенствуются, чтобы стать способными без искажения отразить дух. Завершаясь, процесс развития форм обретает окончательный смысл, но и теряет смысл своего продолжения. К чему хранить отражение, если найден оригинал.

8.

- Творчески познавая бытие, мы поднимаемся вверх по его лестнице. Как же можно стремится к устранению того, что служит опорой нашего возвышения?