– Она шла по Нун-Стрит, – продолжал полицейский. – Это не самое удачное место для белой девушки. Мы встретились снова в подворотне, где она спряталась. В это время из-за угла выехал большой дайзенберг и кто-то выбросил ваши деньги на тротуар. Ей было страшно идти за ними, и она попросила меня. И я пошел.

– Она выглядит приличной девушкой, – гладко вмешался Видаури, не глядя на Токен. – Вы сказали о ней полиции? Скорее всего нет, иначе вас бы здесь не было.

Энглих потряс головой:

– Донести копам? Мне такое и в голову не приходило. Нам эти деньги все равно что с неба упали. Мы пришли, за своей долей.

Актер подскочил, но тут же овладел собой. Его побледневшее лицо было холодным, понурым. Вдруг он сунул руку во внутренний карман смокинга и вынул короткий пистолет. Потом с улыбкой наклонился вперед и сказал серьезно:

– Шантажисты всегда интересовали меня. Как велика должна быть ваша доля... и что вы можете продать?

Энглих задумчиво посмотрел на оружие. С беззаботным видом он жевал жвачку, мерно шевеля челюстями.

– Молчание, – так же серьезно сказал он. – Только молчание.

Видаури резко взмахнул пистолетом.

– Говори, – приказал он. – И побыстрее. Я не люблю молчания.

Шпик покачал головой.

– Угроза облить вас кислотой – чистый вымысел, – сказал он. – Вам никто не угрожал. Весь этот шантаж был липовый, рассчитанный на рекламу. Вот и все. – Он уселся поудобнее.

Актер посмотрел поверх его плеча в противоположный конец комнаты и начал улыбаться. Внезапно лицо его напряглось.

В комнату проскользнул Вальтц Элегантный. В руке его был большой саваж. Медленно, бесшумно он приближался по ковру, невидимый для Энглиха и девушки.

– Все это была липа от начала до конца, – продолжал агент. – Обычная реклама. Вы скажете, что все это мои домыслы? Но вспомните, мистер Видаури, как легко все шло в начале и как закрутилось, когда на горизонте появился я.