– Возьми его, Вальтц, – высоким, писклявым, старческим голосом сказал он. – Я не гожусь для такой работы.

Пит Энглих даже не повернулся. Он стоял без движения, с каменным лицом.

Вальтц ткнул его пистолетом в спину и с бледной усмешкой посмотрел на актера.

– Дурень ты, Пит, – тихо сказал он. – Для одного дня ты слишком много натворил. Тебе нужно было бы держаться подальше отсюда, но я подумал, что ты не упустишь такого случая.

Видаури отошел в сторону и стоял расставив ноги. По его лицу прошла странная, зеленоватая тень, глубоко посаженные глаза блестели болезненным блеском.

Токен Вар пристально смотрела на Вальтца. В глазах ее таился страх.

– Здесь воевать не будем, Видаури, – сказал Вальтц. – И лучше мне одному с ним не выходить. Бери пальто и шляпу.

Актер кивнул. Жест этот был едва заметен. Глаза его по-прежнему странно блестели. Он прохрипел:

– А что с девушкой?

Вальтц улыбнулся, тряхнул головой и подтолкнул пистолетом Энглиха.

Видаури снова сделал несколько шагов в сторону и опять расставил ноги. В руке он по-прежнему крепко сжимал пистолет, хотя ни в кого не целился. На секунду он прикрыл глаза, тут же снова открыл их и сказал медленно, словно взвешивая каждое слово:

– Голливуд видел всякое. Здесь бывали комбинации и похлеще. Но я никогда не думал, что придется причинить вред другим, а может быть и убить... Я... я не настолько негодяй, Вальтц. Я не гожусь для таких дел. Уже не гожусь. Лучше спрячь оружие и уходи.

Вальтц покачал головой и странно усмехнулся. Он немного отодвинулся от Энглиха и перевел дуло саважа.

– Карты розданы, – сказал он холодно. – Ты сам их роздал. Собирайся.

Видаури вздохнул и сгорбился. Он вдруг превратился в одинокого, покинутого, уже немолодого мужчину.

– Нет, – возразил он тихо. – Я ухожу со сцены. В конце концов, это мой выход. Как обычно, я провалился, но это мой выход. Спрячь оружие, Вальтц. И уходи.