Вокруг стояло еще десятка два палаток. И снова, не совершая вроде бы ничего особенного, мы стали объектом для странных подозрений. Иногда кто-нибудь из нас занимался простыми упражнениями, нисколько даже не экзотическими, кто-то подолгу смотрел на горизонт, вечерами мы любили наблюдать закат, а ближе к ночи обычно лежали на прибрежных камнях, любуясь звездным небом. Делали мы все это совершенно естественно, без малейшей показухи и нарочитости. Сначала были просто косые взгляды отдыхающих, потом к нам стали то с одной стороны, то с другой подходить с вопросами. Вопросы оказались одинаковыми и очень неожиданными: «Не являетесь ли вы проповедниками?!!» А однажды, когда я вечером, наблюдая закат, сидел со скрещенными ногами и прямым позвоночником в уединенном уголке пляжа, ко мне подошел мальчик лет восьми, и спросил: «Зачем вы так сидите?» Я ответил, что мне так удобно, и тогда мальчик сказал: «Здесь так никто не сидит», а затем добавил: «Здесь так нельзя сидеть!»…

Внешне, конечно, можно замаскироваться под «художника» или кого-нибудь еще, дабы не привлекать излишнее внимание. Но при любом, сколько-нибудь продолжительном общении эта самая инаковость сразу же проявится, ибо для искреннего искателя Истины его поиск — это не некое специальное занятие, типа службы в учреждении, регламентированное временем от и до, — это образ жизни. Существует триединство: специальная практика — мировоззрение — образ жизни. Специальная практика — ежедневные регулярные индивидуальные упражнения и техники, позволяющие подготовить тело и психику к расширению и углублению осознания, способствующие снятию деформаций восприятия. Мировоззрение — ключевым элементом которого для человека ищущего становится переориентация с целеполагания на процессуальное, смысловое, Целокупное Бытие. Образ жизни — устремление к тому, чтобы каждое действие, каждая ситуация, любой жизненный выбор были бы направлены на безупречное следование тем идеалам и ценностям, которые открываются ищущему человеку в процессе его практики.