Когда Тамара Леонидовна нагнулась, её лицо подплыло ко мне. Не «розовая» ситуация… Красная! Её щёки рдели пуще цветочного бутона. Голубые глаза блестели, и не голубизной, а каким-то синеватым отливом.

Но мысли этой женщины, в сущности девочки, прямо таки ошарашили. Откуда у неё такая социальная зрелость? И главное, эти мысли совпали с моими, словно она их подслушала.

- Сергей Георгиевич, извините, но мне надо собираться.

- Вы уезжаете? - понял я значение разбросанных книг и всех этих коробок.

- Намереваюсь.

- Что-то случилось?

- Это уже другой вопрос и к литературе не относится.

- Но вы и по моему вопросу ничего не рассказали.

- Как же… Изложила свой взгляд на главную педагогическую проблему.

Мне оставалось лишь уйти. Почему же я не обратил внимания на её шею, которая забинтована? Точнее, с правой стороны, видимо, на какую-то ранку сделана медицинская накладка.

Уже в передней я спросил:

- Тамара Леонидовна, когда уезжаете?

- Пока не знаю.

- А куда?

- Тоже не знаю, - усмехнулась она, делая это как можно беззаботнее.

- Разрешите ещё раз к вам заглянуть?

- Пожалуйста.

- Тамара Леонидовна, а что у вас с шеей?

- Кошка оцарапала…

В прокуратуре я пришёл к выводу о бесплодности своего визита. Впрочем, убедился, что беда у женщины стряслась: насиженное место ни с того ни с сего не бросают.

Я позвонил капитану Палладьеву: хорошо иметь друзей в уголовном розыске.

- Сергей Георгиевич, нужна оперативная помощь?

- Игорь, узнай-ка, есть ли у Тамары Леонидовны кошка.

- Какая кошка?

- Бешеная.

4

Мне следовало посетить школу. Без разговора с ребятами, которые ездили в лес - двумя девочками и одним мальчиком, - тайну учительницы не разгадать.