- Сергей Георгиевич, правду говорить боюсь.

Я улыбнулся, но тоже губами. Значит, правда была? И она догадалась, какую правду я имею в виду. Не об уроках же литературы она боится говорить?

- Боитесь… почему?

- Кому эта, правда, нужна…

- Нужна! Я же пришёл за ней.

- Сергей Георгиевич, мне с ним не справиться…

Во мне ёкнуло, как щёлкнуло в переключённом приборе. Я обернулся следователем, потому что возник подозреваемый. Кто и в чём, я не знал, но он появился.

- Одной не справиться, а с помощником?

- Где они, помощники…

- Например, я.

- Шутите?

- Неужели в нём такая мощь? - Я чуть было не выдернул из кармана удостоверение, чтобы доказать свою мощь, то есть мощь прокуратуры.

- Сергей Георгиевич, оно всесильно.

- Оно?

- За него общественное мнение, чиновники, семья, мещанские вкусы…

- Тамара Леонидовна, о ком вы говорите?

- О государстве.

- При чём тут государство? - удивлённо спросил я, догадавшись, что она отвечала не на мой вопрос, а на другой, на свой.

- Теперь учитель вынужден противостоять государству.

- Каким образом? - прикинулся я непонятливым.

- Вы упомянули Наташу Ростову… Значит, я должна говорить с ребятами о любви. А телевизор показывает секс в разных вариантах и способах. Будут ребята слушать про любовь? Я говорю о доброте, а по телевизору бесконечные сцены мордобоя. Я говорю о служении родине, а в ящике объясняют, как сделать карьеру. Я говорю о труде, а на экране упитанные парни учат сколачивать первоначальный капитал. Кому ребята будут верить мне, молоденькой училке, или государственному телевидению?

Она махнула рукой с такой силой, что роза упала на пол. Учительница подняла, принесла майонезную баночку с водой и поставила цветок. Мне, почему то захотелось взять его и обратно спрятать в рукав. Не «розовая» ситуация.