Военный конфликт между англиканами и русскими православными в ходе Крымской войны поставил вопрос если не об интеркоммунионе, то по крайней мере о взаимном погребении иноверцев. Монументальная Patrologia Graeca, опубликованная в период с 1857 по 1866 год; научная деятельность Папского Восточного института, а до его основания — отдельных римо-католических ученых, какими были кардиналы Май и Питра; издания и монографии западных византинистов — все это способствовало лучшему пониманию Востока Западом, но также и пониманию Востоком самого себя, ибо даже выдающиеся публикации греческих и русских ученых, приведенные в нашей библиографии, показывают: Восток не мог сравниться с Западом в том, что касается качества и количества научных работ. Вследствие русской революции богословы и другие интеллектуалы оказались в центрах западной мысли и жизни и принесли с собой сокровища восточной традиции, как это сделали «греческие ученые в Венеции» в канун эпохи Возрождения. Западные историки искусства были увлечены иконами и мозаиками, тогда как мыслители и писатели открыли философскую и богословскую мощь Достоевского и Толстого. А Уиль-ям Батлер Иитс писал:

…преодолев моря, я рад

Византии созерцать, священный град.

Неудивительно, что отношение Иитса ближе к оценке восточного христианства его приверженцами. Православные церкви Востока вместе с отделившимися от них «нехалкидонскими» церквами (о христологии которых речь пойдет во второй главе) считали, что у Востока особое предназначение. Восток — это восходящее солнце и его свет, Запад же символизирует «нечестивые души в глубоком аду неведения». Иерархи латинской церкви, пребывающие в своей закатной стране, могут быть отвергнуты как «епископы тьмы». И Христос также пришел с Востока. Православные и несториане были единодушны, говоря: «мы научены молиться лицом на Восток, потому что мы узнали, что Бог сотворил человека там», в Эдемском саду. По существу, Восток был источником жизни и света с самого начала.