Общеизвестна перекличка фамилий Онегин и Печорин, с помощью которой М.Ю. Лермонтов подчеркнул близость "героя нашего времени" пушкинскому "молодому повесе". Ю.Н. Тынянов привел убедительные примеры явной полемичности, даже пародийности подобных повторений. Еще большую остроту имеет использование М.Е. Салтыковым-Щедриным гоголевских имен. И у Гоголя, и у Грибоедова "говорящие" фамилии Хлестаков, Молчалин, Держиморда служили целям осмеяния человеческих пороков. Этим же приемом активно пользовались Достоевский, Чехов, Ильф и Петров, Шолохов и многие другие русские писатели. Едва такой персонаж появляется в литературном произведении, как читатель уже понимает, какого поведения и каких поступков можно от него ожидать. В художественной литературе часто встречаются персонажи, чьи имена связаны с именами реально существовавших прототипов. Зашифровка протонима (имени прототипа) обычно обусловлена одной из двух причин: либо желанием автора под вымышленным именем ввести в повествование реальное и узнаваемое лицо, настоящее имя которого по каким-либо причинам нельзя называть, либо, напротив, стремлением отвести читателя от прототипа, с именем которого, однако автор не хочет, не может расстаться. Вот почему имя персонажа и отличается от протонима, и одновременно сходно с ним. Конечно, персонаж не фотография прототипа, мастер не копирует его, а творчески преображает, создавая выразительный, более емкий образ.

Талантливые писатели интуитивно чувствуют, что имена реальных людей не случайны и соотносятся с их характерами и судьбами. И создавая типаж, они заимствуют у прототипа этот признак в числе других черт - внешности, поведения, и внутренних.