Это очень приятно. Буддизм утверждает нечто похожее и тоже говорит об адах [но утверждает, что это перерождение, за которым следует новое перерождение]. Теперь, я не знаю, говорят ли эти [теистические] объяснения о конце личности [когда она попадает в рай или в ад]. Некоторые брахманские традиции утверждают, что личность сливается с Великим Брахмой. Это действительно конец? Этого я также не знаю. Некоторые нетеистические религии, такие как джайнизм, признают мокшу [освобождение], и некоторые их священные тексты говорят, что мокша – это своего рода рай, в котором вы остаётесь навсегда.

Я не знаю точную позицию этих джайнистских школ, но в буддизме есть два утверждения. Одно состоит в том, что, когда вы достигаете нирваны [освобождения], тело остаётся до конца этой жизни [также как ум и личность, обозначающая непрерывность тела и ума]. Это называется нирваной с остатком. Но как только эти полученные совокупности [тело и ум], которые были обретены из предыдущей кармы, прекращаются в момент смерти, [когда тело перестаёт существовать] непрерывность сознания и личность также прекращаются. Это нирвана без остатка. Так что на этом этапе, действительно, больше нет личности. [Личность прекращается].

Тем не менее, другое утверждение, а именно утверждение махаянского буддизма, состоит в том, что нет причин для окончания основного сознания. Мышление, основанное на обманчивом и искаженном познании заканчивается, поскольку есть противоположное ему понимание, которое устраняет его основу. [Правильное понимание и искаженное познание взаимно исключают друг друга, и поэтому не могут существовать одновременно, в одном и том же моменте ума]. Однако нет ничего похожего, что было бы противоположно уму ясного света, и поэтому [индивидуальный] ум ясного света не заканчивается, и личность, обозначение которой обусловлено умом ясного света, также не имеет конца. Несмотря на то что привычки искажённого познания могут завершиться, нет причин прекращения ума ясного света. Таким образом, в буддизме есть две точки зрения: одна состоит в том, что личность имеет конец, а другая – в том, что у неё нет конца.