Оставленный друзьями, без средств к существованию, не имеющий надежд на будущее, я, как мне показалось, наконец, ударился о то, что — по моему мнению — было каменистым дном. Я понял, насколько обольщался в тот момент, когда Лори позвонила мне по мобильному и сообщила, что у нашей дочери в школе случился приступ астмы и она срочно везет ее в больницу. Вот тут то, когда я несся на помощь, мой гнев и выплеснулся наружу. После всего, что я сделал для Бога, Он мог бы позаботиться о моей семье и получше! Я кипел внутри — лишенный медицинской страховки, не имеющий ни малейшего понятия, чем буду расплачиваться за больницу.

Поэтому, я полагаю, теперь вам понятно, почему я хотел просто бегом бежать прочь, когда Джон зашел в кафетерий этим вечером. Да, на текущий момент ей стало лучше, но охваченный гневом, именно сейчас я не хотел больше никакого Божьего вмешательства. Что я такого мог сделать, что моя дочь так страдает? Почему Бог не обращает внимания на все мои отчаянные молитвы о ее исцелении? Другие родители ворчат о том, как им трудно успевать за всеми «этими детскими занятиями», а я не уверен, переживет ли моя дочь очередной приступ астмы и боюсь за то, что прописанные нам стероиды могут затормозить ее рост.

Я искал недолгого прибежища в кафетерии, где я мог за чашкой кофе просмотреть журнал с последними новостями и обдумать еще раз все, что меня переполняло. Вот тут-то он и просунул голову за завесу моей святая святых. Теперь он еще и направлялся к моему столику. И я откровенно подумывал о том, чтобы заткнуть ему рот кулаком, если он вообще посмеет его открыть. Однако мне было известно, что этого не произойдет. Буря происходила у меня внутри, там, где ее никто не мог видеть. Я надеялся, что по моей реакции он все поймет и просто уйдет прочь, но он продолжал надвигаться, как туча. Наконец, он остановился у стула напротив меня, и начал выдвигать его, чтобы сесть. «Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь?»