– Вот и отлично. Пусть так и остаются в неведении. А теперь передай трубку охраннику.

Короткая пауза, потом – мужской голос:

– Привет, командир. Похоже, получилось так: один из пассажиров прошёл в туалетную комнату, и никто не обратил на это особого внимания. Оказавшись рядом с туалетом, он приставил ствол пистолета к виску стюардессы, и заставил её войти внутрь. Я разговаривал с ней через дверь. Пока что у неё всё в порядке, но она говорит, что этот тип вооружён пистолетом и ножом, а, кроме того, у него в руках бутылка с нитроглицерином, по его утверждению. Эта жидкость, как сказала девушка, маслянистая и желтого цвета. – Охранник прокашлялся. – Ну, что прикажете делать?

– Ничего, – ответил командир быстро и уверенно. – Возвращайтесь на своё место. Милли вынуждена говорить за него, потому что он зажал её между собой и дверью. Так что идите и сядьте в кресло. Пусть Кларисса ведёт переговоры. А я намерен связаться с Нью-Орлеаном и получить от них дальнейшие указания.

Радист уже переключился на передачу: он вызывал диспетчерскую Нью-Орлеана. Лицо командира оставалось суровым и уверенным.

– Кларисса, – вызвал он стюардессу через микрофон внутренней связи.

– Да, командир?

– Повесьте на дверь туалета вывеску «Туалет на ремонте». И задёрните занавески. У Милли по-прежнему всё в порядке?

– Да, сэр. Хотя, одну минутку… она что-то говорит… – пауза – Командир? Она говорит, что угонщик требует изменить курс и лететь на Джексонвилл. Говорит, для дозаправки.

– А куда он вообще хочет лететь? У нас хватит топлива хоть до Кубы. Скажи Милли, пусть она напомнит ему, что у нас не 747-ой.

– Да, сэр. Она пока ничего больше не говорила.

– А как его зовут, этого угонщика?

– Он зарегистрировал билет на имя Чарльза Вагнера из Хартфорда. Занимал кресло 16-С у прохода. Я подавала ему ланч после вылета из Кеннеди….

– Как он выглядит?

– Он похож, – голос Клариссы звучал неуверенно, – на кого угодно, на любого из пассажиров.