– Он много спиртного выпил?

– Нет, только пиво. Я уверена, что он не пьян. Так что мне теперь делать?

– Ничего. Постарайся выглядеть очень занятой. Это на тот случай, если кто-то заинтересуется, почему ты задержалась в салоне. Не забудь повесить табличку на дверь туалета, и задёрнуть занавески. Дай мне знать, если…

– Диспетчерская в Новом Орлеане. Они засекли нас, – перебил командира радист.

– Пошлите сигнал бедствия «Мэйдей»! У нас на борту угонщик, – сказал командир в микрофон.

– Его условия?

– Он запер нашу стюардессу в туалетной комнате. Вооружён, возможно, держит в руках бутылку с нитроглицерином.

– Куда он хочет лететь?

– Пока только до Джексонвилла. Говорит, для дозаправки.

– Не отключайтесь, – сказал голос. – Я поговорю с руководством и вернусь к вам.

Командир уставился в пространство, его лицо застыло в неподвижности. Но руки твёрдо держали руль высоты. Тени впереди сгущались. Ожидание казалось бесконечным. В эфире слышалось потрескивание статических помех. Но вот динамики снова ожили. Теперь говорил другой голос, более уверенный, голос начальника.

– Командир Литтлджон? Служба безопасности Нового Орлеана. Получено разрешение на изменение курса, летите в Джэксонвилл.

Второй пилот уже углубился в лётные карты, прокладывая маршрут. Капитан Литтлджон начал плавный разворот, лайнер чуть наклонился. Ему пришла в голову идея, как объяснить пассажирам этот неожиданный крен.

– Леди и джентльмены! – сказал он в микрофон интеркома. – Для того, чтобы пассажиры по другому борту лайнера могли насладиться видом долины реки Тенесси в этот поздний час…

Литтлджон продолжал вираж. Теперь нос самолёта был направлен на юго-восток, вечерняя тьма сгущалась. В наушниках раздался голос службы безопасности.

– Отлично придумали, командир.