Возле забранного серо-зеленой сеткой (внизу вырезан куполообразный фрагмент для прохода в неотделанное еще здание) фасада мечети на площадке собрался местный люд. Уже где-то около сотни мужчин толкутся там, ожидая начала полуденного зухра. Молодые и старые… И еще подходят.

Из мечети вынесли кафедру для пятничной молитвы и проповеди. Хаджисы – у некоторых молельные коврики под мышкой – по очереди подходят к крану с водой, снабженному желобом. Умывают руки, лица, разуваются, ополаскивают ступни до щиколоток. Совершают, как и положено перед молитвой, вудут…

Козак вернулся к вагончикам (при этом все время держал в поле зрения черный джип). Прошел еще чуть дальше – желанная кабинка может находиться и с тыльной стороны мечети, возле башенного крана.

Туалета он и там не обнаружил. Зато увидел стоящий за краном «Хамви». Вернее даже, не сам транспорт, а его передок.

Иван поначалу подумал, что это транспорт Грэя. Их главный босс – временно «главный», пока не вернется прежний начальник, – сегодня тоже в городе. А на самой базе, кроме индусской обслуги, вообще, кажется, никого не осталось. Даже оружейников и технарей погнали в сопровождение…

Он заметил Шкляра – тот стоял в компании двух полицейских-хаджисов. Сэконд взял одного из двух западенцев к себе в экипаж вместо тяжело раненного в крайней разборке с «духами» сотрудника. Значит, это не машины Грэя, а другой их «Хамви» – этот транспорт позавчера перегнали из Багдада в баабкукский филиал на замену тому, что был подбит духами из засады на «Блю Бэйб Хайвей».

У Шкляра за спиной не «Хеклер», а какой-то винтарь. Кажется, «эсвэдэшка»…

А вот и сам Сэконд!

Козак заметил, как из-за противоположного угла мечети, оттуда, где стоит минарет, вышли еще четверо мужчин. Он сразу узнал громилу мулата, хотя тот и был в шлем-маске. На Сэконде тоже, кстати, маска…