– Быстрее, – сказала я решительно.

Отбросив раздумья и сожаления, я поспешила вниз и очень быстро оказалась в нескольких шагах от башни. Здесь по-прежнему темнели руины некогда белоснежной стены. Парк был выжжен, я видела силуэты лишь какого-то жалкого десятка деревьев. Но в башне был свет – тусклый, мерцающий, слабый, однако он доказывал, что там кто-то есть.

Я ступила еще шаг и застыла на месте от ужаса, оглушенная собачьим лаем. Глотка у этого пса была проста луженая. Я отпрянула назад, заметив черную массу шерсти и страшный оскал зубов, не зная даже, на цепи ли этот свирепый пес. Да и откуда он тут взялся?

– Ах ты Боже мой! – пробормотала Маргарита.

Изабелла у меня на руках закричала от страха. У меня самой зуб на зуб не попадал. Вот так возвращение в родной дом! Вне себя от возмущения, я пробормотала сквозь зубы проклятие.

– Он привязан, успокойтесь! Он может только лаять, – сказала я громко и внятно, чтобы успокоить испуганных детей.

Пес рычал и лаял с каким-то страшным подвыванием. Мы не двигались с места. Я не представляла себе, что делать. В этот миг низкая дверь башни распахнулась. На пороге появился высокий могучий мужчина – телосложение его было прямо-таки исполинское – с фонарем в руке.

– Убирайтесь прочь! – прокричал он на бретонском наречии. – Это дом принца де ла Тремуйля, он неприкосновенен!

– Ах вот как! – вскричала я, услышав подобное заявление. – Уйми сейчас же свою собаку, иначе тебе будет худо!

Я сама не знала, почему так расхрабрилась. Может быть, отчаяние придало мне сил. Мужчина ступил шаг вперед.

– Уж не ты ли это, Франсина? – проговорил он изменившимся голосом.

– Никакая я не Франсина. Я хозяйка этого замка, и я требую, чтобы меня немедленно впустили в дом!

Мысленно я уже сто раз чертыхнулась. Конечно, этого следовало ожидать. Меня так долго не было, что здесь неминуемо должен был поселиться кто-то чужой. Этого здоровяка я впервые видела.