- Ты принял решение? - осторожно, как будто виновато, спросил Селим.

- Нет! - ответил, словно отрезал, Дэймои, глядя на колышущиеся в горячем воздухе дюны пустыни Седихан, окрашенные в кроваво-красные оттенки заката. Небо тоже было почти сплошь расцвечено в пурпурные и багровые тона. Казалось, весь мир залит кровью. Дэймон стоял неподвижно, как каменный, не в силах разорвать цепь мрачных размышлений, захвативших его с новой силой.

- Но ты обязан принять решение! Дэймон резко обернулся и впился в Селима горящим взглядом.

- Ты что думаешь, я этого не знаю? Но, черт подери, только не сейчас! Я все еще вижу ее... - Он неожиданно замолчал, потом резко повернулся и начал подниматься по дворцовой лестнице. Но на третьей ступеньке задержался, резко обернулся и сказал уже почти спокойно:

- Я подожду. Рабай никуда не денется. Мараин говорит, что племя готово оставаться на месте и ожидать решении. Мне нужно серьезно подумать о последствиях.

- Ты ведь уже сейчас знаешь, каким будет приговор... - Казалось, эти горькие слова доставляют физическую боль Селиму.

- Это правда. Тем не менее, я не обязан оглашать его немедленно. Только не сейчас... - В голосе Дэймона зазвучали нотки отчаяния, к которым примешивались усталость и боль. - Не сейчас.

Селим не ответил. Дэймон еще минуту смотрел на друга, но будто и не ожидал ответа - в его взгляде застыла неизбывная тоска. Потом он повернулся и стал тяжело подниматься по лестнице. Селим смотрел в спину Дэймона, и сердце его рвалось от боли и сострадания. Он тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и устремился за Дэймоном.

Уже у входа Селим осторожно тронул плечо Дэймона.

- Да, не сейчас, - запоздало согласился он. - Но очень скоро.

Дэймон остановился перед массивной, почти пятиметровой высоты двойной дверью красного дерева, обитой бронзой. Алый свет высветил его резкие, почти грубые черты лица. Он ответил - как эхом отозвался: