Но я отвлеклась.

Повзрослев, Пилар стала амбициозным членом Лиги. К любому вопросу она подходит как суровый защитник корпоративных интересов, способный кого угодно довести до белого каления. Она забыла, что можно, и даже желательно, прятать свои истинные чувства за «Благослови вас Бог» и «Вы так милы». Она забыла, что разгадывать скрытый смысл слов, обильно сдобренных улыбками, было своего рода искусством, которому техасские барышни обучались точно так же, как вальсу перед первым балом. Она стала пренебрегать неписаными правилами поведения, которые передавались, как система тайных знаков, из поколения в поколение.

Только не поймите меня превратно: не то чтобы техасские женщины не высказывают своего мнения. Мы не немые. Просто мы сопровождаем свои слова сладкими улыбками и нежными объятиями, отчего резкая критика кажется комплиментом, а истинный смысл этих слов проявляется позже, поражая, как хук слева. Техасская женщина может послать вас к чертовой матери, но вы будете думать, что предстоящее путешествие доставит вам истинное удовольствие.

– Фреди, ты слушаешь? – раздраженно спросила Пилар. Ее абсолютно прямые, ровно остриженные черные волосы воинственно колыхались, задевая плечи.

«Нет» казалось неподходящим ответом. Но я в самом деле отвлеклась. Хотя я и была уверена в своей беременности, медицинского подтверждения у меня не было. Я хотела при первой возможности сбежать с собрания и пропустить почти обязательный после встречи ленч в «Брайтли», кафе Лиги избранных. Само собой, все думают, что я проведу с членами Лиги весь день. Я намеревалась уйти пораньше, чтобы избежать лишних вопросов и неинтересных теперь разговоров. По дороге на собрание я забежала в аптеку, и мне хотелось как можно быстрее очутиться дома и сделать тест на беременность.

Не желая рассказывать обо всем этом, я судорожно соображала, о чем идет речь.

Пилар вздохнула:

– Я спросила, сколько получено заявок на новые проекты.