Энджел посмотрела в направлении магазинов и увидела, как ее мать и баронесса появились из дверного проема и направились к ним. Затем она опустила взгляд вниз на счастливого, прерывисто дышащего Брутуса. Как бы девушка не объясняла причину, ее мать все равно будет в ужасе от нового приобретения дочери и от ее последующего поведения, и не сомневалась, что ей придется выслушивать лекцию о своей безответственности и импульсивности всю дорогу до Лондона.

— Вы должны поехать с нами, — весело предложила она, избегая испуганного взгляда отца. Присутствие в карете гостя сотворит чудеса и сведет тирады матери к минимуму.

— Это верно, — услужливо вторил ей барон. — У Томаса отличная упряжка. Лучше, чем какая-то чертова наемная кляча. — Дородный мужчина посмотрел на отца Энджел. — Черт бы побрал меня и мои манеры. Просто я очень удивился, увидев тебя живым, парень. Это Томас Грэм, граф Найстон, и его дочь, Анжелика. Томас, это Джейми Фаринг, маркиз…

— Джеймс, — Джеймс Фаринг, маркиз Чего-то-там, прервал его. Он пожал руку ее отца. — Мы встречались, я полагаю?

— Да, несколько лет назад, — быстро ответил отец Энджел. — У меня так и не было возможности выразить свои соболезнования по поводу кончины вашего отца. Он был хорошим человеком.

Маркиз кивнул.

— Да, это так. Благодарю вас.

Найстон бросил взгляд на свою дочь.

— Видел, что произошло. Благодарю вас за помощь моей Энджел. — Несмотря на его слова, он не выглядел довольным, и Энджел гадала, что вывело отца из себя: Брутус или ее приглашение.

— Рад был помочь. — Веселая улыбка вернулась на губы Джеймса Фаринга и в его глаза. — Так вы на самом деле Ангел.