— Боюсь, это невозможно.

— Почему? Что ты намерен делать с домом? — У нее возникли недобрые предчувствия.

— Это мое личное дело. — Его лицо словно окаменело.

Гнев обуял Лили: опять из-за этого человека рушатся все ее планы и мечты.

— Твое личное дело, говоришь? Из того, что я читала о тебе, мне хорошо известно: ты благополучный бизнесмен и занимаешься тем, что скупаешь чужие компании, находящиеся на грани банкротства, а затем поглощаешь их или продаешь по выгодной цене. А слабые тебя не волнуют. Пусть все приходит в запустение и рушится. То же самое ты планируешь сделать и с Блэкроком?

Он нахмурился.

— Кажется, ты хорошо осведомлена о моей жизни, ну что ж, это значит, ты в курсе: дом принадлежит мне. Поэтому я могу делать с ним все, что мне заблагорассудится. Мои родственники давно уже отвоевали его у твоей семьи.

— Обманным путем! — Эту трагическую историю она слышала с колыбели. — После того как мой прапрадедушка в отчаянии покончил жизнь самоубийством, осталась его безутешная вдова. Но твоих родственников это не волновало.

— Я уверен, она по достоинству оценила те вполне приличные деньги, которые получила за дом.

— Деньги, которые твоя семья заработала на черном рынке, торгуя оружием и ворованным ликером.

Деклан, казалось, не обратил никакого внимания на ее резкие и обидные слова.

— У тебя неполная информация. Мой прапрадедушка ездил по стране, продавая ловушки для крыс, до того, как мы поселились тут, в Блэкроке. — Его глаза лукаво блеснули. — Мы, Гейтсы, может, и не родились в рубашке, зато знаем, как добывать деньги, и, когда дело доходит до прибыли, мы ее не упускаем.

— Деньги, прибыли… У тебя только одно на уме. Люди отлично все видят и понимают. И они знают, что такое настоящее счастье! — В душе Лили все кипело от злости.