Он не заметил меня, так что я получила возможность спокойно его разглядеть.

Разумеется, мою мать никогда не приглашали в Деррингем-Мэнор. Даже либерально мыслящий сэр Джон не мог и подумать о том, чтобы пригласить в свой дом простую учительницу, и хотя по отношению к нам он всегда вел себя вежливо и внимательно (по-другому просто не мог - в силу своей натуры), однако ровней в общественном положении он нас, естественно, не считал.

Несмотря на это, моя дружба с Марго поощрялась, так как считалось, что это общение поможет ей лучше овладеть английским, и, когда родители Марго вернулись во Францию, она осталась здесь совершенствоваться в нашем языке. Это очень обрадовало мою мать - щедро оплачиваемая ученица задержалась дольше обычного. Родители Марго - в основном ее отец - изредка ненадолго приезжали в Мэнор, и сейчас был один из таких случаев.

Мы с Марго большую часть времени проводили вместе, и однажды - в награду, так, чтобы это не создавало прецедента, - меня пригласили в Мэнор на чай, чтобы я смогла провести час-другой с остальными учениками.

Моя мама очень обрадовалась. За день до приема в особняке, после окончания занятий она выстирала и отутюжила единственный наряд, который сочла приличествующим случаю, - голубое льняное платье, отделанное довольно неплохими кружевами, принадлежавшими еще матери моего отца. Водя утюгом, мать мурлыкала от гордости, уверенная в том, что ее дочь с легкостью займет место среди сильных мира сего. Разве ее Минелла не знает, что от нее требуется? Разве она не получила должного воспитания, чтобы суметь вести себя, как подобает благородной госпоже? Разве она в свои годы не образована лучше их всех? (Что верно, то верно.) К тому же она красива и хорошо одета. (А это, боюсь, не столько действительность, сколько иллюзия, порожденная слепой материнской любовью.)