Какое-то недолгое время, до повторной помолвки с Мактавишем, Офелия подумывала о нем как о будущем муже. Но Лок, очевидно, переметнулся во вражеский лагерь – лагерь, который придерживался о ней самого худшего мнения. Как Лок прозвал ее? Злобная сплетница? Он даже пригрозил погубить репутацию Офелии, если та кому-то расскажет, что, по ее мнению, он спит с Сабриной Ламберт.

Но она действительно так считала! Иначе с чего бы ему уделять столько внимания этой серой мышке Сабрине? Но вместо того, чтобы оскорблять Офелию, Лок мог бы просто сказать, что она ошибается. И как жаль, что именно он застал ее плачущей наверху.

– Как мы доберемся домой? – прошептала Сэди, когда они спустились вниз.

– В моем экипаже, разумеется, – бросила Офелия.

– Но у нас нет кучера! Проклятый дурень так и не вернулся.

Об этом Офелия совершенно забыла. Жалованье кучер получал от ее отца и поэтому сначала вообще не желал везти ее в Йоркшир. Когда же Офелия приложила немало сил, чтобы убедить кучера, тот стал твердить, что потеряет место, если немедленно не вернется в Лондон, чтобы сообщить ее родителям, куда сбежала дочь. Будто она не намеревалась послать им записку. В свое время, разумеется.

Когда Дункан разорвал их помолвку в первый раз и попросил семейство Ридов уехать из Саммерс-Глейд, отец отвесил Офелии такую пощечину, что она отлетела на другой конец комнаты. Теперь она не собиралась общаться с родителями, пока ее гнев не остынет.

– Полагаю, придется позаимствовать у маркиза одного из лакеев, – решила Офелия. – Сойдет тот парень, который сейчас выносит мои сундуки. Можешь, сообщить ему, что он временно будет нашим кучером. А я пока подожду в гостиной.