– Говорила же тебе, что с некоторых пор едва узнаю себя, – оправдывалась Мейвис. – И в этом виновата ты. Из-за тебя я так расстроена и обозлена, что ненавижу себя!

– По-моему, я тут совершенно ни при чем. Вини его, своего бесценного Лоренса, который использовал тебя, чтобы подобраться ко мне. Ну вот, правда наконец выплыла на свет божий! До сих пор я делала все, чтобы пощадить тебя! Даже ухаживая за тобой, он умолял меня выйти за него, но я вбила себе в голову, что не дам тебе узнать эту горькую истину.

– Лгунья! А еще обвинила меня во лжи перед нашими подругами!

– А-а, теперь они снова «подруги», эти две пиявки? А ведь ты утверждала сегодня, что Джейн и Эдит мне не подруги! Будто мне это неизвестно! И только ты спровоцировала меня в тот день, когда я назвала тебя лгуньей! Ты сама это понимаешь. Как долго, по-твоему, я продолжала бы терпеть твои ехидные, гнусные намеки и реплики, не отомстив по заслугам?! Тебе лучше других известно, как мало у меня терпения. Но я берегла его для тебя. А вот для Джейн и Эдит ничего не осталось. Видит Бог, они пресмыкались передо мной, только чтобы оказаться рядом. Что поделать, если находиться в моем обществе сейчас очень модно! Но, перечисляя мои промахи, об этом ты упомянуть забыла, не так ли? И это ты заявила, будто я их использую?

Офелия презрительно фыркнула.

– Можно подумать, ты впервые слышишь, что дело обстоит как раз наоборот и что каждая из моих так называемых подруг использует меня и мою популярность в своих целях. Господи милостивый, сколько раз ты сама говорила об этом, когда еще считалась моей подругой!

– Так и знала, что ты начнешь изобретать всяческие извинения своим поступкам, – сухо заметила Мейвис.