В его глубоко посаженных глазах в тот вечер стояла печаль. Чувствовалось, что он в какой уж раз разочаровался в людях.

– Как вам известно, ситуация окончательно прояснилась, – вновь разговор начал Эренграф. – Вашего сына освободили. С него сняли все обвинения. Он – свободный человек, его репутация вновь безупречна.

– Да, да, – покивала миссис Калхейн. – Я безмерно счастлива. Разумеется, мне очень жаль этих девушек. Мне не хочется думать, что счастье Кларка и мое счастье каким-то образом связаны с этой трагедией, вернее трагедиями, но, в то же время, я чувствую…

– Миссис Калхейн.

Она замолчала, встретилась взглядом с маленьким адвокатом.

– Миссис Калхейн, дело закрыто, не так ли? Вы должны мне семьдесят пять тысяч долларов.

– Но…

– Мы обсуждали этот аспект, миссис Калхейн. Я уверен, вы помните наш разговор. Я вам все объяснил. В случае успеха вы платите мне семьдесят пять тысяч долларов. За вычетом одного доллара, полученного в задаток.

– Но…

– Даже если я не ударил бы пальцем о палец. Даже если бы окружной прокурор снял обвинения с вашего сына еще до того, как вы ушли из моего кабинета. Я говорил вам об этом, не так ли?

– Да.

– И вы согласились на мои условия.

– Да, но…

– Но что, миссис Калхейн?

Она глубоко вдохнула, выпрямилась в кресле.

– Три девушки. Всех их задушили, как и Элтию Паттон. Все они одинаковой конституции. Хрупкие блондинки с высоким лбом и выступающими передними зубами. Две из нашего города, одна – из Монтклера, что на другом берегу реки. Каждую задушили…