— Я так и думал, ваша светлость. Не понравился мне этот тип, ох не понравился…

— Мне тоже. И не зря!

В объяснениях не было нужды. Герцог и Росс оба догадались, что графиня и Джейн сидят на крючке у Кейна Хорна. Герцог совсем не ожидал такого поворота событий и уже начал придумывать план разоблачения, когда Росс, ожидавший в коридоре, открыл дверь и объявил:

— Графиня Далбет!

Вошла Джейн. Выглядела она совсем не так, как в их предыдущую встречу. Девушка была одета в элегантное черное платье, сшитое дорогим портным, волосы под маленькой шляпкой были уложены очень просто, а на лице не было ни следа косметики. И губы, и ресницы, и кожа — все естественно.

К сожалению, герцог вынужден был признать, что без косметики девушка выглядит гораздо хуже. Когда она подошла ближе и оказалась на свету, герцог понял, что в одном она все-таки обманула природу — волосы у нее были обесцвечены.

Человек, менее искушенный в искусстве гримироваться, ни за что бы не увидел этого, но герцог, жизнь которого зачастую зависела от мельчайших деталей внешности, сразу же заметил обесцвеченные волосы.

Судя по ресницам, волосы Джейн должны были быть тускло-коричневого оттенка и выглядели бы более привлекательными, чем неживые бледно-золотые кудри.

Впрочем, у герцога не было времени долго рассматривать девушку. Она подбежала к его креслу и опустилась на колени.

— Вы заболели! — воскликнула она искренне нежным голосом, который тронул бы кого угодно. — Я так волновалась, так беспокоилась! Я молилась, чтобы вы поправились.

— Мне уже лучше, — ответил герцог. — Благодарю вас за заботу.

— О, как я переживала! — продолжала Джейн. — Я не поверила своим ушам, когда узнала, что вы уехали из Далбета к себе. Почему вы не разбудили меня? Почему не попросили помочь вам? Вы же знаете, что я сделала бы все ради вас.

— Вы очень добры, — заметил герцог. — Видите ли, я стыжусь своей болезни, а приступы у меня случаются непредсказуемо.