Знакомый огонек в глазах Росса без слов сказал герцогу о том, как камердинер рад «вернуться на службу».

— Я знал, зачем вы меня берете с собой, ваша светлость, — заметил он. — Правда, мне кажется, люди там замкнутые и неразговорчивые и вряд ли станут болтать с малознакомым человеком.

— Ну, ты в любом случае попытайся, — ответил герцог. — Мне-то они все равно ничего не расскажут.

Как и ожидалось, графиня приветствовала герцога очень радушно. На этот раз на ней было черное платье, отделанное белым — этот цвет был так же некстати, как и раскрашенное лицо графини.

Кейн Хорн, встретивший герцога в гостиной, тоже выглядел несколько неуместно. Его одежда была плохой подделкой костюма, который англичане, согласно слухам, носят везде, куда бы их ни занесло. Про себя герцог подумал, что этому человеку пришелся бы к лицу итальянский наряд. Кейси Хорн говорил с американским акцентом, но герцог мог биться об заклад, что в его речи, и в смуглой коже, и в черных волосах было что-то итальянское.

Впрочем, перед герцогом этот человек лебезил не хуже графини.

Разговаривая с парочкой и попивая великолепное шампанское, которое любезно предложила графиня, герцог убедился, что во взглядах хозяйки, обращенных на Кейна Хорна, горела настоящая страсть. Возможно, именно поэтому мистер Хорн так переживал за состояние молодой графини.

Джейн появилась в комнате ближе к обеду. Она опять не походила на прежнюю себя. Девушка была тоже в черном, но внимательный взгляд герцога не упустил, что и с юбки, и с корсажа платья совсем недавно спороли роскошную отделку. Ему был знаком этот фасон дневных туалетов со множеством кружев, рюшей, тесьмы и складочек. Достаточно было взглянуть на платье, чтобы понять — Джейн покупала его для более торжественных случаев.

Волосы молодая графиня забрала в небольшой высокий узел и, как накануне, на лице не было ни капли косметики.