Ах, милый мистер Эванстон! Уж он-то отлично знал, как ублажить подругу жизни. Впрочем, особых усилий и не требовалось: достаточно было во всем соглашаться и держаться в тени.

— А ты слышала, что он заявил миссис Килтен-Уайт?

— Нет, не слышала, — драматическим шепотом ответила леди Дарингтон.

— Ну, так вот. — Мистер Эванстон наклонился и предусмотрительно огляделся. К счастью, посторонних в ложе не оказалось. — Помнишь, в каком наряде миссис Килтен-Уайт явилась на бал? Оделась во все фиолетовое — с ног до головы. Даже перо на фиолетовом тюрбане оказалось фиолетовым. — Мистер Эванстон выгнул напудренные брови. Он любил пудру, несмотря на то, что она давно вышла из моды. Ну а Линни сразу начинала страшно чихать. — Так вот, лорд Дарингтон заявил без всякого вступления и прямо в лицо, что ненавидит фиолетовый цвет.

— Не может быть!

— Представь себе, так и сказал!

Линни и сама не слишком любила фиолетовый цвет. А уж зрелище массивной фиолетовой фигуры миссис Килтен-Уайт с огромным фиолетовым тюрбаном на голове, должно быть, действительно не вызывало восторга.

Но она, конечно, ничего не сказала.

Думать можно все, что угодно, а вот говорить не стоит.

— Ты только посмотри! — возмущенно прошептала леди Дарингтон. — Эта девчонка только что ему помахала! — Она показала в ложу напротив.

— «Эта девчонка» — мисс Элизабет Притчард, дорогая, — пояснил мистер Эванстон с улыбкой, больше напоминавшей отвратительную плотоядную гримасу.

Линни поморщилась.

— Неужели никто до сих пор не объяснил мисс Притчард, что рубины не гармонируют с этим ужасным зеленым платьем?

Линни отвернулась от будущего отчима, посмотрела на объект критики и грустно вздохнула. Она всегда завидовала независимости Лизи, умению говорить все, что придет в голову, и делать все, что захочется.