Линни ничуть не интересовало, кто и где сидел, а кто явился в театр с девушкой из хорошей семьи — непонятно, почему люди вообще употребляют подобные странные словосочетания. Но здесь, в этом зале, появился маркиз Дарингтон, и сам факт казался ужасным. Этот человек даже не пытался познакомиться. Просто прислал письмо, в котором настоятельно предлагал им с матерью освободить поместье в течение двух дней.

Терранс Грейсон, лорд Дарингтон, был тем самым человеком, встречаться с которым хотелось меньше всего на свете. Лучшее, что он мог бы сделать в жизни, — это навсегда остаться в поместье Айви-Парк и не показываться в Лондоне. При этом не помешали бы подагра и хроническая зубная боль. Ну а если ему когда-нибудь придет в голову жениться, то пусть жена окажется самой страшной из мегер и регулярно бьет мужа палкой.

И все же, несмотря на полное отсутствие любопытства, Линни не удержалась и вытянула шею, пытаясь заглянуть за ограждение.

— Право, этот человек ужасен, — пожаловалась леди Дарингтон. — Буквально два дня назад, на балу у Уортов, оскорбил меня неучтивым поведением.

— Не преувеличивай, Джорджи, — успокоил мистер Эванстон и снисходительно похлопал невесту по плечу. — Никакого оскорбления не было.

Линни на бал не поехала и сейчас изумленно смотрела на мать. Конечно, леди Дарингтон нечасто вспоминала о существовании дочери, однако о появлении в Лондоне столь одиозной личности можно было бы рассказать.

— Но ведь когда нас познакомили, негодяй сначала уставился на меня, как на чудище морское, а потом и вообще повернулся и ушел.

— Полагаю, он извинился, — заметил мистер Эванстон.

— Чрезвычайно лаконично! — последовал возмущенный ответ. Мистер Эванстон понял, что пора отступать.

— Говорят, — услужливо поведал он, — что Дарингтон окончательно превратился в зануду и невыносимого циника. Считает себя умнее всех и не разговаривает даже с теми, кому должен был бы кланяться.