А дальше вам уже известно. Мы приехали ко мне на дачу, пообедали там, выпили… Признайтесь, вы пришли не за этим?

Ева пожала плечами. Ее трудно было смутить.

— Он звонил вам?

— Не знаю, может быть… Как-то вечером, когда я возвращалась из гостей, телефон просто разрывался от звонков, но, когда я подошла, было уже поздно… Зачем вы дали ему мой номер?

— Он попросил, а я не смог ему отказать.

— Кто он? Чем занимается? Расскажите мне о нем, Глеб Борисович.

— Кажется, он математик. Я был у него дома, в Париже, он живет недалеко от площади Вогез.

— А что он делает в Москве?

— Навещает друзей, отдыхает. Ему нравится Россия. По-моему, он наполовину русский.

Я думал, вы успели поговорить об этом, пока я ходил за водкой… Помните, я дал вам целых двадцать минут!

— Напрасно. Каждый из нас живет своей жизнью. Он женат…

— Это ни о чем не говорит. К тому же я ни разу не видел его с женой. По-моему, они живут каждый сам по себе. Но советую вам в следующий раз добежать до телефона… По-моему, Бернар думает о вас.

Ева вышла из квартиры профессора подавленной. Она узнала главное — Бернар женат.

И вообще, какое ей дело до него! Уехал он — и хорошо. У нее есть Вадим.

Вечером к ней снова заявился Гриша Рубин.

— Слушай, он там, внизу, — сказал он серьезно, и было видно, что он трезв как никогда.

Ева, нацелив на пего кисти, зажатые между пальцами, в недоумении пожала плечами. Выглядела она крайне утомленной, ей эти дни хорошо писалось, она даже забывала про еду.

— Тот коллекционер, о котором я тебе говорил.

— Мне не нужны никакие коллекционеры.