Я не собираюсь продавать свои картины.
— А зачем же ты их, черт возьми, пишешь?
Чтобы раздаривать своим друзьям-алкоголикам типа Драницына? Ты знаешь, за сколько баксов он загнал твои «Настроения»?
Ева ахнула:
— Ты нарочно говоришь мне это… Он не мог.
— Ты живешь в замкнутом пространстве, вернее, даже не живешь, а прозябаешь… Что ты видишь, кроме своей вонючей мастерской?! Продай с десяток картин, посмотри мир, поработай в Италии, во Франции, в Швейцарии, а чем, тебя не устраивает пленэр в Голландии? Ты молодая баба, пользуешься бешеным успехом у мужиков, а живешь, как монахиня!
Кого ты ждешь? Чего ты ждешь? Тебе что, нужна выставка в Третьяковке, Русском, Пушкинском? Что тебе вообще нужно? Ты за один сегодняшний вечер сможешь заработать столько, что этих денег хватит на то, чтобы выставляться на Крымском валу в течение пяти лет!
— Не ори на меня! Как ты не понимаешь, что мне трудно расставаться со своими работами. Мне тяжело.
— Неужели надо обязательно голодать, чтобы решиться на такое? Ты мыслишь не теми категориями. Продавать свои картины — это нормально. Даю тебе пять минут.
— Откуда у тебя такая уверенность, что твой коллекционер непременно у меня что-нибудь купит?
— Он видел твои работы.
— Не правда.
— Я сфотографировал их тогда. Это я сюда поднимался по лестнице. И решетку на окнах два месяца назад снял тоже я. Она в моем гараже. Можешь убить меня. Но интуиция и опыт говорят мне, что ты должна жить иначе. Ты каждую зиму ездишь на чужие дачи, чтобы писать пейзажи, словно у тебя не может быть своей дачи… Ты просто не знаешь себе цену. Очнись, тряхни своей головой, приди в себя, вспомни, что ты женщина… Брось своего адвоката, он по сравнению с тобой ничто… Те деньги, которые он тебе дает, ты можешь заработать за пять минут… Ева, я обещаю тебе, что, если ты сейчас откажешься, ноги моей больше здесь не будет. Решай.
Стало очень тихо. Ева слышала тяжелое дыхание Гриши, он весь взмок, доказывая не правильность ее образа жизни, и вряд ли сейчас он думает о своих процентах. Она давно знает Гришу: многое он делает для души. Вот и сейчас он пришел только ради нее. Трезвый.