– Спасибо, мама, – Лео была тронута.

Дебора улыбнулась.

– Жаль, что ты наденешь это на обед со мной, а не с кем-нибудь другим.

Неожиданно Лео вспомнила о загадочном спасителе и почувствовала, что краснеет. В душе она прокляла и фарфоровую кожу, которая не позволяла ей скрывать свои чувства, и непонятного Эмира. Как всегда, от цепких глаз матери не укрылось ничего.

– А-а, понятно, – протянула она и добавила: – Я его знаю?

– Никого нет, – отрывисто ответила Лео и направилась к лимузину.

– Дорогая, – начала Дебора, едва шофер захлопнул за ней дверцу, – думаю, нам нужно поговорить.

Лео недоверчиво уставилась на нее.

– Мне двадцать четыре года, мама. И я знаю все о птичках и пчелках.

– Я рада. Но не каждый поймет это, глядя на твою жизнь.

– Мама… – предупреждающе сказала Лео.

– Ладно. Я не собираюсь спрашивать тебя о твоих бойфрендах. Я хочу поговорить о замужестве.

Лео прищурилась.

– Ты опять выходишь замуж?

Дебора Грум благосклонно принимала ухаживания своих поклонников, но никогда не изъявляла желания вновь начать семейную жизнь – скорее всего, потому, что боялась позволить мужчине вторгнуться в ее замечательный дом в Холланд-Парк. И сейчас она раздраженно щелкнула языком.

– Разумеется, нет. Я имею в виду твое замужество.

Лео была поражена.

– Но я не собираюсь замуж.

– А-а, – снова протянула Дебора, поигрывая сережкой, – значит, слухи о тебе и Саймоне Хартли неверны?

Лео в замешательстве уставилась на нее.

– Саймон Хартли? Новый папин главный бухгалтер? Я едва знакома с ним.

– Я думала, он – брат кого-то из твоих школьных подруг.

Лео изобразила удивление.

– Клер Хартли, да… Но он лишь ненамного старше нас.

– Так вы никогда не встречались?

Лео пожала плечами.