Дядя Бардрик говорил ей это почти каждый день с тех пор, когда десять лет назад приехал в Пенхерст для того, чтобы похоронить ее отца и взять на себя управление замком.

«Почему ты не можешь быть такой же, как твои кузины Неллуин и Лисса?» – спрашивал Бардрик Гвинет. А она не могла притворяться такой же застенчивой и строить из себя образец добродетели – не могла, сколько ни пыталась. Удовлетворить дядю Бардрика и его самодовольную, тщеславную жену Уэлсу, не показывая своего норова, было невозможно. Поэтому Гвинет давным-давно бросила эти попытки.

– Смиренно прошу вашего прощения, добрый сэр, – ответила Гвинет.

Ее попытка говорить льстивым тоном оказалась совершенно безуспешной, потому что ее тон был скорее саркастическим, чем скромным, к тому же он не скрывал ее буйного темперамента. И Гвинет было наплевать на то, что колдун может превратить ее в жабу. В конце концов, это не может быть хуже того положения, в котором она оказалась волею случая.

– За последний час мне угрожали, силой выдали меня замуж, оскорбляли. Так что уж прости меня, пожалуйста, за то, что я тебя раздражаю, осел ты безмозглый.

В ответ рыжеволосый великан покачал головой, проворчал что-то и отвернулся от Гвинет, не сказав больше ни слова.

– Что ты хочешь этим сказать? Что это за ворчание? – спросила она.

Мужчина, за которого ее неожиданно выдали замуж, так ничего и не сказал. Не глядя на Гвинет, он подошел к очагу, развел огонь и поставил греться старый котелок. Через несколько минут воздух наполнился приятным ароматом горячего бульона. Гвинет уже не обращала внимания на то, что в хижине еще пахло чем-то незнакомым – это был запах леса, земли… Запах ее мужа. Она постаралась отвлечься от мыслей об этом.