Господи, ну что ей делать? Любовь потеряна, ее выдали замуж за угрюмого затворника, который, возможно, поклоняется не Богу, а дьяволу. Узы брака приковали ее к человеку, который никогда не даст ей такие семью и дом, о которых она мечтает.

Услышав треск веток, Арик встал и выглянул в окно. Слишком быстро его жена вернулась из Пенхерста, и, судя по ее покрасневшим и заплаканным глазам, визит туда был не слишком удачным.

Святой Господь, ох уж эти женские слезы! Будучи человеком, который почти всю жизнь провел на войне, он испытывал неловкость при виде женских слез. Вздохнув, Арик попытался представить себе, что бы делали на его месте Дрейк или Киран, – ну, разумеется, они хохотали бы до слез, узнав, что его смущает.

Войдя в дом, леди Гвинет с треском захлопнула за собой дверь. Даже не посмотрев на Арика, она уселась на кровать спиной к нему. Он видел, как вздрагивают ее плечи, хотя она не издавала ни звука. Арик нахмурился. Никаких завываний, никаких судорожных всхлипов?

Он наклонился, чтобы увидеть ее лицо. Нежные молочно-белые щеки Гвинет покрылись красными пятнами. Ее маленький квадратный подбородок дрожал. Она и в самом деле плакала!

Арик попятился к двери. Выйдя из хижины, он уселся на стул под соломенным навесом крыши. Взяв из-под стула деревяшку, которую он обтачивал накануне, Арик вытащил из-за пояса нож.

Пусть поплачет в одиночестве, подумал он. Ей нужно побыть одной, чтобы обдумать отвратительное поведение дяди, и нужно время, чтобы пережить горе.

И все же рыдания Гвинет, с каждым мгновением становившиеся все громче, обеспокоили Арика. Хотя он не понимал почему. Пожав плечами, Арик снова принялся обтачивать деревяшку.

Спустя несколько минут он осознал, что наступила тишина, и встал, чтобы заглянуть в дом через окно. Пока его не было, она легла на кровать. Ну вот, теперь его подушка мокра от слез, а белье сбилось. Но, судя по позе Гвинет и ее спокойному дыханию, плакать она перестала.