Селина обняла компаньонку.

— Но этим женщинам нужна помощь. Они хорошие, просто никто не предупреждал их о возможной опасности, вот они и… пали.

— Это он тебе так говорит. Как только увижу его, задам хорошую взбучку.

— Ты не сделаешь этого, — нахмурившись, ответила Селина. — Он и так ужасно стесняется. Неужели ты думаешь, что такому спокойному человеку, как Дэвид, легко приезжать в Лондон и ходить по таким неприятным местам, где эти женщины живут и работают?

У Летти от удивления открылся рот.

— Так он тебе и про свои вояжи рассказывал? — прошептала она, подходя к Селине.

— Конечно. Им приходится много трудиться, чтобы купить себе эти ужасные вызывающие наряды, в которых они ходят по улице, привлекая внимание мужчин.

— Что? — Голос Летти сорвался на крик. — Ну погоди! Дай мне только добраться до Толбота.

— Я тебя не понимаю. Дэвид считает важным помогать тем, кто несчастнее нас. Падшие женщины хотят обратить на себя внимание мужчин и поэтому одеваются так вызывающе. Дэвид говорит, что это своего рода болезнь.

— Дэвид не должен был беседовать с тобой о подобных вещах!

— Но почему? Ведь Руби Роуз — милая и приятная женщина, которая, может, и не по своей вине поддалась… искушению. Она была одурманена чувствами и не смогла освободиться от них без помощи других. И все казалось ей приемлемым, лишь бы снова и снова испытывать эти… эти…

— Так! — Летти скрестила руки на груди. — Надеюсь, что ты сама не понимаешь, что говоришь. — Ее красивые губы вытянулись в жесткую линию.

— Я понимаю. Всем этим бедняжкам приходится жить в маленьких комнатушках в домах, которые содержат жадные до денег старухи.

— Однако Дэвид успел тебя просветить!

— Конечно. Он ходит в эти… дома. Представь только — старухи величают себя аббатисами. Мне кажется, это задевает Дэвида сильнее всего. Они считают себя чуть ли не святыми, позволяя этим падшим созданиям жить в этих… А ты знаешь, что они называют свои дома монастырями?