Джеймс решил отложить взбучку, предназначавшуюся дерзкому слуге.

— Третья справа? В этом ряду?

— Да.

— Но в ложе только две женщины, а где же сам Годвин? Вонтел тоже посмотрел в бинокль.

— Девушка, должно быть, дочь, а женщина…

— Женщина меня не интересует, это явно компаньонка. — Джеймс снова принялся разглядывать девушку. — Она не может быть дочерью Годвинов. А другая слишком молода, чтобы быть ее матерью. Черт возьми! Твои сведения оказались неверными.

— Мистер Иглтон…

Джеймс не дал слуге договорить.

— Я рассчитывал познакомиться с ними. Годвины слишком дорого обошлись мне и моей семье, гораздо дороже, чем стоят их ничтожные жизни.

— Но вы намеревались сохранить им их.

— О да, — тихо отозвался Джеймс. — Я намерен сохранить им жизнь, но вряд ли они будут благодарны мне за это. Оставь меня и постарайся все разузнать поточнее. Я не собираюсь задерживаться в этом балагане, если Годвинов здесь нет.

Вонтел тихо исчез за портьечами в глубине ложи.

Джеймс рассеянно наблюдал за происходящим на сцене, а затем принялся разглядывать женщин, сидевших в ложе напротив, припоминая описание Годвинов, которое дал ему отец. Тщетно! Фрэнсис Сент-Джайлс помнил Годвинов такими, какими они были двадцать лет назад.

Обеих женщин отличало то, что они с интересом наблюдали за представлением. Старшей, темноволосой, было около тридцати. Ее серьезное, сосредоточенное лицо было довольно привлекательным. Строгое черное платье простого покроя говорило о том, что она была компаньонкой девушки.

А девушка…

— Нас ввели в заблуждение, мистер Иглтон. — Вонтел бесшумно возник за спиной Джеймса. — Годвинов еще нет в Лондоне.

— Что?

— Я сказал, что Годвины…

— Я слышал, черт возьми! Но как это может быть? Нам ведь сказали, что они появятся здесь в начале апреля, а сегодня уже десятое.

— Они изменили решение. Но говорят, что они должны приехать со дня на день. А девушка — это Селина Годвин, их дочь. Они отправили ее на сезон в Лондон.